| Я проткнул свою руку шилом и теперь вся ладонь занемела, я хотел, чтобы было красиво, хоть и выглядит скверно. Пьяная мразь злорадствовала - Тоже, мне, горе... А кровь текла по канализации в балтийское море. Я мечтал видеть их повешенными... Тех, кто меня окружал перестрелять, как собак бешеных... Один из них мне сказал - Ты дерьмо! Ты никому не нужен! Я ответил, что нужен всем, а в его зрачках суженных отсвечивал Вифлеем. Потом я бил ему морду, и меня оттаскивали бляди, одну из которых, по ходу, я отодрал. На кровати в прокуренной комнате, я проснулся ...окошко царапал снег... люди ходили по улице. Среди них был только один человек. Он зашёл в эту комнату. Мне стало плохо. ... кажется, это было воскресение... Он схватил мою руку - Послушай, Лёха, я русский поэт Сергей Есенин! - Отстань от меня! - закричал я в ужасе, - Ты повесился, предварительно вырезав вены ещё в прошлом веке! - и комната кружится, выворачивая свои стены. |
